Ночью семья с маленькой девочкой возвращалась домой, когда их автомобиль внезапно заглох на пустынной дороге. Местный житель, остановившись помочь, возился под капотом. Его брат Вахид стоял в стороне, прислушиваясь к тишине. Внезапно скрип протеза отца семейства, опиравшегося на машину, прорезал воздух — звук, от которого похолодела кровь. Этот специфический, металлический скрежет Вахид слышал раньше, в кромешной тьме камеры, где его пытали. Лицо палача он никогда не видел, но этот звук врезался в память навсегда.
Охваченный давней, глухой яростью, Вахид действовал стремительно. Он усыпил бдительность семьи и помогшего им человека, а затем, воспользовавшись суматохой, увёл отца семейства в сторону от дороги. Его мысли лихорадочно метались: наконец-то он нашёл того, кто оставил на его теле и душе неизгладимые шрамы. В уединённом месте, на краю леса, Вахид уже выкопал яму. Пленник, с кляпом во рту, смотрел на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Лопата врезалась в холодную землю с глухим стуком.
Но когда Вахид уже готов был совершить необратимое, в его сознании, будто вспышка, возникло сомнение. А что если он ошибся? Скрип протеза — не такая уж редкость. Вдруг этот испуганный мужчина с сединой у висков — не тот чудовищный тюремщик, а просто несчастный отец, попавший в жернова чужой мести? Рука с лопатой замерла на весу. Ярость стала уступать место леденящему ужасу перед возможной ошибкой.
Вахид оставил пленника связанным в яме, прикрыв её ветками. Ему нужны были доказательства. Он должен был быть уверен. Единственный способ проверить — найти других. Других, кто прошёл через тот же ад и, возможно, мог узнать палача по голосу, по манере движений, по чему-то ещё, кроме скрипа протеза. Он сел в свою машину и умчался в ночь, оставив позади семью у сломанного автомобиля и закопанного в земле живого человека. Его путь лежал к бывшим узникам, разбросанным жизнью по разным городам. Он должен был узнать правду, прежде чем совершить возмездие или страшную ошибку.
