**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной рубашки мужа. Она провожала его до калитки, потом возвращалась к немой тишине квартиры — к пыли на комоде, к вязанию, к ожиданию шести вечера. Измена пришла не с духами «Шанель №5» на воротничке, а с квитанцией из ювелирного магазина, спрятанной в портфеле. Серёжки. Не её стиль. Мир, выстроенный за десять лет, дал трещину, как фарфоровая чашка, которую она мыла в тот вечер. Разбить её было нельзя — не на что купить новую. Пришлось склеивать, стараясь, чтобы шов был не так заметен. Она молчала.
**1980-е. Светлана.** Её жизнь была яркой витриной: приёмы, французские платья, знакомства с «нужными» людьми. Супруг — перспективный директор. Измену она обнаружила почти случайно, подслушав его разговор по второму телефону в кабинете. Не было ни слёз, ни истерик. Был холодный расчёт. Она наняла частного детектива, собрала папку с фотографиями и фактами. Потом устроила ужин при свечах. Положила папку рядом с его бокалом. «Я заберу дачу, машину и счет в швейцарском банке. Или твоя карьера закончится завтра». Он побледнел. Она улыбнулась. Война была выиграна в один вечер.
**2010-е. Марина.** Её мир состоял из дедлайнов, контрактов и переговоров. С мужем, таким же занятым юристом, они иногда пересекались на кухне, сверяя графики в цифровых календарях. Подозрение закралось, когда он стал ставить телефон экраном вниз. Проверка облачной почты заняла пять минут. Подтверждение — переписка с коллегой. Не было ни гнева, ни паники. Была усталость. Она назначила встречу в своём же офисе, как с клиентом. Чётко, без эмоций, озвучила факты и предложила вариант: медиация и раздел имущества по заранее составленному брачному контракту. «Это эффективнее и дешевле для нас обоих», — сказала она, глядя в окно на ночной город. Сердце молчало. Работал только ум.
